Пятница 20 сентября 2019

   

Дорогой товарищ самолет

 

НазадСодержание - Вперед

Все новые перемены. Всё новые организационные мероприятия, или, как их иногда называют, «орги». В октябре 1942 года Семен Львов становится командиром эскадрильи, я назначен его заместителем. Иван Петрович Лукьянов уезжает учиться. Его должность заместителя командира полка по политчасти передана Матвею Ефимову.

Егорушка Костылев, сбивший в боях больше двадцати самолетов противника и удостоенный звания Героя Советского Союза, будет возглавлять эскадрилью в другой части. Я очень жалею, что он уходит от нас. Мы так много летали в паре, не раз выручали друг друга в бою!

Золотые Звезды Героев засверкали на гимнастерках наших замечательных друзей-штурмовиков Нельсона Степаняна, Михаила Клименко, Алексея Мазуренко.

Огорчает меня только то, что я уже две недели не летаю. А сегодня вот по служебным делам оказался на Ораниенбаумском плацдарме. Сижу в землянке с единственным ее обитателем Евгением Дуком. Горит коптилка из снарядной гильзы. Женя рассказывает мне о своем житье-бытье, а я ему — о своем. Но чего бы ни коснулся разговор, он снова и снова возвращается к потерям, которые полк понес в боях.

— Взяли бы вы меня в летчики, — говорит Дук.

Говорит не шутки ради. Стать воздушным бойцом — его давнишняя мечта.

— Возьмете, а? — спрашивает он.

— Эх, Женя! Если бы все это было так просто. Сам знаешь: чтобы освоить технику, надо время.

— А я быстро овладею истребителем, — обещает он — Я уже изучил все наставления, весь курс летной подготовки, знаю назубок инструкцию по эксплуатации самолета ЛаГГ-3.

Женька смотрит на меня своими полными надежды глазами.

— Да-да, я это вполне серьезно...

Телефонный звонок прерывает нашу беседу, Поступает распоряжение из штаба. Мне приказано срочно, не дожидаясь утра, прибыть в полк. Самолет, который должен доставить меня, уже вылетел. Ну что ж, сборы коротки, мы с Женей покидаем землянку, а в вечернем небе уже слышен знакомый рокот вездесущего У-2. Проводить меня приходят заместитель начальника штаба полка старший лейтенант М. С. Гожев и старший политрук М. Р. Голод.

Самолет приземляется и подруливает к нам на свет фонарика. Не выключая мотора, из кабины выскакивает Виктор Терехин.

— Игорек, здорово! — Он трясет мне руку, — Я за тобой.

— Привет, привет. Но с чего это вдруг за мной присылают персональный самолет, да еще с таким боевым летчиком?

— А, сейчас объясню, — говорит Терехин. — Вы с Ефимовым у нас единственные, кто летал на истребителе ЛаГГ-3.

— Значит, нам дадут ЛаГГи?.. Ура, Витька!.. Вот это да!.. Снова будем летать на наших отечественных!.. А ты, Женя, как в воду глядел. Не зря изучал инструкцию по эксплуатации ЛаГГа...

Я забираюсь в заднюю кабину У-2. Виктор дает газ. Фуражка срывается с моей головы и улетает куда-то в темноту. Михаил Романович Голод надевает на меня свою фуражку, и мы взлетаем.

Туман. Видимость плохая. Нигде ни огонька. Противник слева, противник справа. Нельзя допустить ни малейшего отклонения в сторону. Но капитан Терехин уверенно ведет самолет. Высота — семьдесят метров. Мы проходим над окраиной Ленинграда, минуем Комендантский аэродром. А туман опускается все ниже. К нашему аэродрому пробиться нет никакой возможности. Мы возвращаемся. По времени нам пора бы уже подойти к Кронштадту. В какой-то момент мне кажется, будто я вижу корабль. Но, как выясняется, это один из кронштадтских фортов. Мы ориентируемся и идем уже увереннее.

— Давай ракету! — приказывает Терехин. Я достаю ракетницу, взвожу курок, но допускаю при этом какую-то оплошность. Раздается преждевременный выстрел. Ракета, словно мотоциклист по вертикальной стенке, ошалело кружится по кабине. Потом она прожигает перкаль борта и гаснет где-то в темноте.

На несколько мгновений ослепленный, порядком напуганный, я перезаряжаю ракетницу и, теперь уже выставив ее за борт, стреляю. С земли отвечают ракетой и подсвечивают прожектором. Мы садимся. Что делать! Придется здесь заночевать.

До аэродрома, близ которого размещается штаб полка, нам удалось добраться только на другой день к вечеру. Меня действительно ожидало дело большой срочности. Я должен был принять в одной из частей два истребителя ЛаГГ-3 и перегнать их на нашу тыловую базу. Пока в полк не поступила новая техника, нам предстояло совершать тренировочные полеты на этих истребителях.

Помню, как мы с молодым летчиком Алексеем Пархоменко принимали подготовленные для нас самолеты. На первом из них стоял номер «58». Это был наш старый полковой ЛаГГ. Когда-то мы обнаружили его на болоте под Новой Ладогой. Полуразбитый, он был восстановлен техниками и, как теперь выяснилось, доныне продолжал летать. А рядом с ним (я сначала даже не поверил своим глазам) стоял мой ЛаГГ № 88.

История его тоже примечательна. В один из тех дней, когда я остался без самолета, Егор Костылев поехал в Ленинград, обратился к начальству, выхлопотал для меня только что отремонтированную машину и перегнал ее на наш аэродром. Это и был ЛаГГ № 88. И это на нем я несчетное число раз поднимался в воздух навстречу врагу. Истребитель снова был отправлен в ремонт, после того как на нем неудачно приземлился летчик Борисов.

Теперь же мой боевой «конь» снова стоял передо мной в добром здравии.

— Здравствуй, дорогой! — с волнением говорю я и почтительно снимаю фуражку.

— Что это вы, товарищ капитан? — интересуется сержант Пархоменко.

— Ну как же, он мой старый добрый товарищ! — отвечаю я и на радостях обнимаю самолет, насколько мне это удается, как обнимает конник своего верного скакуна. — Мы с ним вместе не раз смотрели смерти в глаза...

Пархоменко подходит к истребителю:

— Заслуженный, значит?

— Да.

Я сажусь в кабину. От самолета веет чем-то родным. Смотрю на него и не налюбуюсь. Какая неожиданная и приятная встреча!

Мы взлетаем, проносимся над стоянкой и «свечой» уходим в небо. Вот он, настоящий-то истребитель! Ничего, что деревянный, зато какая скорость и маневренность! Да и ударить по врагу есть чем.

Посадка на промежуточном аэродроме, заправка — и дальнейший путь. Оставляем самолет на нашей тыловой базе и вскоре отправляемся за вторым истребителем. Подготавливать его к полету помогает нам техник А. В. Лузин. Неожиданно нас отрывает от работы чей-то крик:

— Самолет горит в воздухе!..

Со стороны озера к аэродрому подходит объятый пламенем штурмовик Ил-2. Дотянет или не дотянет? Кто-то зовет доктора, требует носилки. А штурмовик уже рубит кусты на подходе к аэродрому и, не долетев до него, падает на фюзеляж, подняв облако пыли. Летчика и стрелка, получивших серьезные ожоги, спешно увозят в госпиталь. Самолет догорает.

Мы теряемся в догадках. Откуда он взялся, этот штурмовик, какую задачу выполнял? Между тем к аэродрому с того же направления подходит еще один Ил-2. У него разбито крыло. Он тащит за собою хвост дыма. Не выпуская шасси, машина падает на аэродром. Медперсонал оказывает летчикам помощь. Мы узнаем, что в тридцати шести километрах севернее Новой Ладоги идет бой за остров Сухо. Противник на катерах и баржах подошел к острову и высадил десант.

Кто-то рассказывает историю возникновения крохотного кусочка суши с выразительным названием Сухо. Оказывается, во времена Петра Первого на этом месте была мель. Корабли часто садились на нее. И вот Петр приказал превратить мель в остров. На нее насыпали земли, и поскольку здесь стало сухо, от этого слова и пошло название новорожденного острова. В прошлом столетии на Сухо был поставлен маяк. В годы этой войны, когда враг стал угрожать Ленинграду, на острове обосновался небольшой гарнизон. Теперь там шел бой.

«Вот они, баржи-то в Лахденпохье!» — вспомнил я. Прав был полковник Дзюба. Это были десантные баржи. И видимо, мы их тогда не все уничтожили.

Позже стало известно, что, стремясь перехватить наши коммуникации, фашистское командование перебросило на Ладожское озеро большое число десантных судов и катеров, построенных в Германии, Италии и Финляндии. Эти суда были сведены в так называемый «отряд восточной переправы». В его задачу входило нарушить связь Ленинграда с Большой землей. С этой целью утром 22 октября 1942 года тридцать восемь вражеских катеров и самоходных барж с десантом под прикрытием авиации и артиллерийского огня подошли к Сухо и начали высаживать десант. Защитники острова оказали ожесточенное сопротивление противнику. Орудийным и пулеметным огнем, штыковыми атаками они сдерживали его натиск. Вскоре в бой вступили корабли Ладожской флотилии. По вражескому десанту нанесла удар наша авиация. Потеряв пятнадцать самолетов и девятнадцать судов, противник отступил, Наши истребители и штурмовики преследовали его.

НазадСодержание - Вперед

Контакты

Адрес сайта: forum@evvaul.com
Контактная информация